Русский язык

Француженка с харьковской сиренью

Милен Демонжо, которая в образе журналистки Эллен преследовала неуловимого Фантомаса и портила жизнь трем мушкетерам в роли леди Винтер, имеет украинский корень. Днями она посетила родину своей мамы - Харьков.

Мир значительно теснее, чем кажется на первый взгляд. Кто бы мог подумать, что одна из самых очаровательных актрис Франции Милен Демонжо в своем старинном дворце на пивденно-екзотичному острове Поркероль меланхолично бредит родиной своей матери и упрекает режиссеров за то, что так и не смогли в полной мере раскрыть глубину ее славянской души. Еще менее достоверным казался тот факт, что мадам Демонжо когда-то запросто приедет в Харьков презентовать кинофестиваль, названный в честь ее первой книги. Но чудеса случаются. Если кто-то верит у них по-настоящему.

«Кто ты, Клавдие Трубникова?!»

Стильный сиреневый костюм, огромный букет свежей сирени в руках, сиреневая обложка книги с таким же цветочным названием - и все это об актрисе с французским шармом, которая, оказывается уже давно изучает свое украинское происхождение. А все через мать, Клавдию Трубникову, уроженку Харькова, которая прожила в Париже больше чем полвека, дала одной из самых известных французских актрис жизни, но до последних дней оставалась тайной даже для собственной дочки. Харьков на днях утонул в сирени благодаря ее детским воспоминаниям о родном городе, который запомнился восьмилетней девочке именно таким, - бузково-квитучим и теплым.

Отношения Милен с матерью были сложными настолько, что будущая кинозвезда, отпраздновав свой пятнадцатый день рождения, поехала из дома «работать моделью в Диора» и больше по-настоящему никогда не возвращалась. Дочка с матерью и дальше время от времени посещали друг друга, но, кажется, лишь для того, чтобы лишний раз убедиться в том, насколько они разные.

Сближал их трагический случай. Клавдия заболела на рак, потому Милен, уже будучи всемирно известной и востребованной актрисой, оставила карьеру, чтобы на два года разделить с ней горечь угасания. Тогда наконец и прозвучало трогательное: «Кто ты, Клавдие Трубникова? Ты моя иметь, а я о тебе ничего не знаю». Суровая женщина разговорилась, а затем взяла из дочки слово описать ее жизнь на страницах отдельной книги. Милен пообещала лишь после того, как услышала по своему адресу подбадривающе: « У тебя все выйдет». Того мгновения актриса неожиданно для самой себя поняла, насколько важной была в ее жизни загадочная мать. «Она сделала мне наилучший подарок, о котором только может мечтать дочь, - говорит мадам Демонжо. - Она имела абсолютную веру у меня».

Откровенность смертельно больной Клавдии помогла связать вместе все причины и следствия их многолетних недоразумений. Милен, например, наконец поняла, почему иметь с неистовым упрямством прививала ей ненависть к мужчинам («Это враги. Они хотят нас, женщин. Наносят боль, и в награду мы становимся уродливыми, бесформенными на длинные месяцы, переживаем муки, рожаем ребенка, а затем чаще всего нас бросают») и принимала в штыки всех ее почитателей. Правда, за то, что Милен всю жизнь хранила верность своему единственному мужчине Марку (сыну известного французского писателя Жоржа Сименона), иметь ненавидела ее еще больше («Ты мне кажешься идиоткой. Я не могу сдержать ярость...»). В рамках Клавдиевой философии, мужчины нужны женщине лишь для того, чтобы на их спинах подняться как можно выше социальной лестницей и получить от жизни все наилучше - деньги, дом, положение в обществе. Милен одержимо боролась с этой установкой фактически до последнего вздоха Клавдии. А затем понятная - она не могла быть другой, потому что ее иметь (бабушка Милен) посвятила всю свою жизнь охоте за своим мужчиной, откровенно плюнув на трое детей. Тот, будучи железнодорожным инженером и человеком якобы почтенным, имел репутацию ловеласа и не пропускал ни одной юбки. А затем влюбился в свою дочку и едва не изнасиловал Клавдию.

Материнскую нежность, которой так недоставало Милен, иметь не могла ей дать в принципе, потому что не знала, что это такое («Никогда иметь нас не голубила, никогда не обнимала, не держала на коленях. Вся нежность доставалась Георгию», - вспоминала Клавдия). А затем в Хабаровске, куда семья Трубникових переехала из Харькова, убегая от революции, и подавно: бросила сына и двух дочек на откуп судьбы и направилась искать мужчину, который исчез с дежурной любовницей. Родителей не были два года. Деть выжили чудом.

Были в их отношениях и моменты, которые простить было тяжелее всего. На удивление красивая Клавдия смотрела на Милен так, будто не могла поверить до конца в то, что это гадкий утенок - и в самом деле ее родная дочка. «Я была худой, некрасивой, бледной, волосы прямые, как барабанные палочки, слишком тонкое и жидкое, просто беда! Для полноты картины я была косоглаза! - вспоминает мадам Демонжо. - Друзья родителей шептали за моей спиной: «Горемычные, вот несчастье. И как только две такие красивые существа могли породить подобный ужас?» Клавдия, для которой собственная обворожительность стала главным житттевой оружием, очевидно, не могла смотреть на дочку иначе как с жалостью и смиренным разочарованием, пророчив ей судьбу неудачника.

Но все окончилось хорошо. Для обоих. Клавдия таки доехала на спинах мужчин сначала к Шанхая, потом в Ниццу и Париж и умерла на 81-му году жизни, как и мечтала, в статусе небедной мадам Демонжо. Милен сказочным образом превратилась в белого лебедя, стала целой эпохой в мировом кино (снялась более чем в 60 картинах). Она написала о матери книгу «Харьковскую сирень», которая дала название международному фестивалю короткометражных фильмов, который днями завершился в Харькове и обещает стать постоянным. Сиреневые кусты теперь в городе будут взрывать как символический бренд чаще, чем до сих пор (и за Францию также, потому что там они не приживаются).

«Мы, украинцы, всегда были другими»

Мадам Демонжо рассказала, что «докопалась» к самому глубокому родовому корню Трубникових и установила, что они были таки украинцами, а не россиянами. С этим соглашалась и Клавдия. «Когда я говорю «российский народ», я имею в виду славян, - рассказала она. - Но мы, украинцы, всегда были другими. Украина, родина казаков, имеет свой язык, свою историю».

Милен в этот раз приезжала в Украину уже во второй раз. В 1993 году ее пригласили к франко-росийской картине «По следам телеграфа», которую снимали близ Харькова. «Я много ходила городом, - вспоминает актриса. - Как-то в воскресенье проходила мимо церкви и услышала пение. Зашла - и была поражена. Все люди пели от души. Чувствуется, что украинцы - напевный народ. Теперь понимаю, откуда у меня тяга к музыке».

Украинскими корнями Милен объясняет и свою способность к телепатии («Часто что-то предусматриваю. Когда кто-то звонит, я знаю, кто именно») и вечное актерское стремление внести «в свои роли какое-то содержание, глубину». И это при том, что режиссеры стремились использовать ее прежде всего «как красавицу, ведь украинки действительно красивы». Способность плакать от радости в ней тоже «наша», потому что французы, оказывается, плачут только из горя.

В Харькове мадам Демонжо благодарила все украинской, приняла из рук мэра Михаила Добкина вышивку белым по белому, приняла участие в высадке елочной аллеи почетных гостей, оставила гипсовый отпечаток руки для будущей аллеи звезд и вынудила местных железнодорожников пообещать, что откопают в архивах какие-то сведения о ее деде - белокуром красавце Георгии Трубникова, который более всего любил чужих женщин и свою работу.